emyn: (Default)
[personal profile] emyn
Глава 25. Зуб за зуб.

Я сидел и тихо улыбался. Приятно было сознавать, что дело сделано, а представление продолжается. Теперь, после антракта, весь вечер на арене будет мой любимый клоун. Умница должен был вот-вот проявиться. И он проявился:
— А в чем победа? И где чемоданчик?!
Я расположился в кресле поудобнее. И нейтрально начал:
— Во-первых, нас всех не может не радовать, что Эфраим, его чада и домочадцы будут жить.
Я сделал паузу. Умница быстро кивнул, явно ожидая продолжения. Продолжил Санька:
— Во-вторых, вас всех не может не радовать, что крупный израильский мафиози попал. Так? Крупно попал. Попал, то есть, в объятия московской милиции прямо на моих глазах. С чемоданом недекларированной валюты.
Эфраим облегченно вздохнул.
— С нашим чемоданом! На твоих глазах! — взвился Умница.— Ага! А я думаю — и с твоим участием!
Мы с Санькой с интересом на него уставились. А Умница, сплетя руки на груди, нагловато потребовал:
— Ну давай, расскажи, как оно было. Только подробно, со всеми деталями,— тут он обернулся к нам с Плоткиным.— Детали — это очень важно в таком деле. Все очень быстро становится ясно!
Мы с Эфраимом важно кивнули. Санька окаменел лицом и сконцентрировал взгляд на постороннем предмете — давний наш прием, чтобы не заржать при подследственном. Предметом оказалась жвачка, которой я залепил видеокамеру. Сам бы я на месте Саньки уже не выдержал. Это самое сложное — пытаясь сконцентрироваться, чтобы не рассмеяться, вдруг обнаружить, что концентрируешься на чем-то смешном, даже в самом идиотском смысле этого.
— Сейчас,— пообещал Санька.— Расскажу. Конечно,— он повернулся к столу, взял вилку,— одни только факты. Факты — упрямая вещь,— он, наконец, смог посмотреть на меня. Я поскорее отвернулся.
— Так,— сказал Санька.— Я действовал по плану "Б".
— Ясно, что не по плану "А"! — как-то по-детски съязвил Умница.— План "А" у нас кончился, когда Эфраим от страха за галстук схватился. А ведь еще каких-то пять-десять минут продержаться, и я бы спокойно ушел с чемоданом денег! — он махнул рукой и укоризненно посмотрел на Эфраима.
— Так,— повторил Санька.— Я действовал по плану "Б"...
Только Умница снова его перебил:
— Да какой же это план "Б", господа?! План "Б" у нас кончился, когда Боря, заигравшись в благородного шерифа навел на меня дуло.
— Но ты же знал, что пистолет заряжен холостыми! — возмутился я.
Но Умница уже стал на тропу войны:
— Да мало ли что я знал! Я еще знал с кем имею дело в твоем лице! Знаешь, кто вдруг возник перед моим мысленным взором, когда я заглянул в дуло твоего пистолета?! Сам догадаешься? Вижу, что знаешь! Вы ведь с Ёлкой тоже, типа, не хотели ее убить, да?! Холостыми, наверное, стреляли?
— Идиот,— сказал я во вмиг пропитавшееся любопытством пространство,— в старуху вообще никто не стрелял!
— Это в которую старуху? — быстро спросил Плоткин.
— В старуху-процентщицу,— нервно огрызнулся я и так глянул на Умницу, что любое дуло позавидовало бы.
Умница поежился и перевел стрелку на Эфраима:
— А ты, чем лезть не в свое дело, лучше бы свое дело сделал как следует! То за галстук хватаешься раньше времени, то за пистолет! Мы же все обговорили! По плану "Б" ты должен был схватиться за пистолет только ПОСЛЕ того, как чемоданчик будет у меня в руках. После! А ты схватился ДО. Почему, интересно?
— Э-э, так вышло,— Плоткин развел руками, как старый местечковый еврей при вопросе "как жизнь".— Все же должно было выглядеть настоящим. Я, все-таки, не мог выхватить пистолет, пока Боря в меня целился. Вот и улучил момент... Хотел как лучше, как правдоподобнее...
Ох, Умница взвился:
— Как лучше для кого?! Для тебя все получилось отлично! Ты правдоподобно умер! Да и Александру, кажется, жаловаться не на что! Боря — тот просто не догоняет ничего! Боря, тебе надо разжевать, что тебя кинули? И меня!
Санька покрутил головой, передернул плечами, как будто хлебнул паленой водки без закуски. Представляю, что он проговаривал про себя. И про нас. Потом он прокашлялся и вполне спокойно продолжил:
— Так. Я действовал по плану "Б". Инициировал и обеспечивал поспешное бегство иностранных граждан с места предполагаемого преступления. Я сказал Мишке, чтобы он ехал за мной. Поехал не кратчайшим путем, а кружным. Создавал у ведомых иллюзию запутывания следов на случай возможного преследования сотрудниками правоохранительных органов, оперативно явившимися на место предполагаемого преступления. Для создания соответствующего психологического эффекта, я ехал с превышением скорости. В районе пересечения проспекта Мира с улицей Дурова, нас неожиданно начала преследовать патрульная машина службы безопасности дорожного движения.
— Неожиданно! — саркастично повторил Умница.— Для кого? Разве что для Ронена с Михаэлем.
— Заткнись,— посоветовал я ему,— дай дослушать! — Санька рассказывал, что произошло на самом деле, и мне это было интересно.
— Могу,— сказал Умница еще саркастичнее.— Я понимаю, Боря, что тебе нужно время.
- Я могу продолжать, так? — ядовито спросил Санька.— Короче, в сложившейся нештатной ситуации у меня возникло опасение, что Мишка не отличит дорожную полицию от уголовной и наделает глупостей. Поэтому я попытался оторваться от преследования.
— Поэтому ты наделал глупостей сам,— прокомментировал Умница.
Санька величественно пропустил реплику мимо ушей:
— В какой-то момент Мишка, видимо, решил, что я еду недостаточно быстро и пришпорил своего "мерина". По идее, должны были тормознуть меня. А преследователи увязались за вашими. Ясное дело, Москвы Мишка не знает, вот и загнали его в тупик. Видел своими глазами, хоть и издали. Повязали их, короче.
— А спорим, Мутант, что отделение милиции, в котором раньше работал твой друг Александр, находится в районе пересечения проспекта Мира с улицей Дурова! — обличающе заявил Умница.
Плоткин посмотрел на Умницу с уважительным интересом.
— А я этого и не скрываю,— надменно заявил Санька.
— Тогда спорим, что никакого дела на наших дорогих соотечественников не завели! — запальчиво предложил Умница.— Или отпустили за огромную взятку, или просто все отобрали.
— Ладно, спорим,— легко согласился Санька.— Хоть на полчемодана, хоть на оплату ужина.
— Готовность спорить на полчемодана,— объяснил мне Умница,— многое проясняет. Во-первых, у Ронена забрали все. Во-вторых, доля наводчика — пятьдесят процентов. А в-третьих, это все недоказуемо. Поэтому спорить можно только на ужин.
— Ну хоть на ужин,— кивнул Санька. — А насчет доказуемости... Вполне доказуемо. Если завели дело — много способов проверить. А если нет, так нет. Так?
Эфраим подался вперед и выдохнул:
— Сможешь узнать сейчас?
— Легко. Сейчас позвоню бывшим сотрудникам, все узнаю.
Санька куда-то позвонил, но судя по всему говорил с секретаршей, а потом доложил, что нужный человек сейчас взять трубку не может, но перезвонит минут через десять.
Умница вдруг улыбнулся. Потом хихикнул. Вскочил. И пояснил:
— Ладно, плевать на чемодан. Ясно, что его уже не вернешь. Саша, как здорово, что ты предложил спорить на полчемодана! Иначе бы я не задумался! А так я прикинул сколько это. Вот смотрите сами. Площадь стодолларовой бумажки — примерно квадратный дециметр. Толщина пачки из ста бумажек — примерно сантиметр. То есть, получается сто тысяч долларов на литр. Боря, что ты на меня так уставился? Ну, по-простому это выходит "лимон" на ведро. А сколько ведер в нашем чемоданчике? Два-три. Фигня же это по сравнению с тем, что Эфраим у Наума увел. Так давайте подарим чемоданчик Сашиным друзьям и честно поделим остальное!
Эфраим молча выслушал Умницу, потом горестно вздохнул:
— Нет у меня больше никаких денег.
— Ха! — заявил Умница.— Ха-ха-ха! Это ты Боре рассказывай. А мне не надо. Математика — наука точная. Вот так спасать вас, а вы... Кстати, мы ведь можем спасти тебя обратно, правда, Боря?
Я молча, с улыбкой театрального критика на премьере, смотрел на все это.
— Да черт побери!.. — заорал Умница.
Но тут зазвонил Санькин мобильник.
— Тихо! — рявкнул Санька.
Мы притихли, прислушиваясь к Санькиному разговору. Но он, изложив суть дела, уже только слушал, ограничиваясь лишь междометиями. Потом поблагодарил, передал приветы, отключился и повернулся к нам:
— Ну что, открыто дело. По статье 186, часть вторая — "Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, совершенное в крупном размере ". От семи до двенадцати лет лишения свободы.
— Ох... бля... ничего себе! — взвыл Умница.— Мало того, что ограбили, так еще и доллары фальшивые подсунули! Это же вообще беспредел! Александр, зачем?
— Затем,— вдруг стыдливо отозвался Плоткин.— Затем, что у меня уже не было нефальшивых.
Мы все уставились на Плоткина с интересом. Правда, Санька и я — с фальшивым. Умница сглотнул. И выдавил:
— То есть... на месте Ронена мог оказаться... я?! По плану "А" я должен был ходить по Москве с чемоданом фальшивых долларов!!! Да и по плану "Б" — тоже... И все за то, что хотел тебе, Эфраим, помочь? Как же так?!
Наступила тяжелая продолжительная пауза. Никто не хотел ее прерывать. Я разглядывал Умницу и думал, стоило ли грузить Саньку с Эфраимом после тяжелого дела еще и этим. И чувствовал, что стоило. А Умница разглядывал потолок, мыслил и мрачнел.
— Боря,— наконец сурово молвил он, пристально в меня вглядываясь,— а ты знал, что деньги фальшивые? Лично ты! Вот что мне интересно.
— А ты сам как думаешь? — спросил я. Мне почему-то это тоже было интересно.
— Я хотел бы думать, что нет. Разочаровываться в друзьях, Боря, это очень больно! — сказал Умница с искренней тоской во взоре.— Особенно в тех, которым не то, что последнюю рубашку, а собственный паспорт отдавал!
Почему-то стыдно мне ну совсем не было. И, видимо, это было заметно. Но и лукавить я не стал:
— Знал.
— Ну, раз даже ты знал... Я так понимаю,— наконец горько молвил он,— что все присутствующие были в курсе? Что деньги фальшивые. А значит, использовали меня втемную. Или даже зачем-то нарочно хотели подставить! — он захлебнулся жалостью к себе.— Боря... как ты мог?! Я же тебя совсем недавно спас от смерти и позора!
Все по-прежнему молчали, предоставив сцену мне с Умницей. Я уже было открыл рот для обличительного монолога, но тут неслышно, словно боясь спугнуть лезущую на стол кошку, возник официант в зеленом. Практически из ниоткуда, словно от зеленой портьеры отделился. Он интимно осведомился у Саньки нет ли каких-то дополнительных пожеланий и можно ли подавать горячее.
Умница переживал утрату дружбы, денег и чувства интеллектуального превосходства. С последним он смирялся, как правило, очень ненадолго, поэтому я за него не беспокоился. И точно, его резиновая психика уже восстановилась, отскочила от пола и ударила с другой стороны:
— Скажи-ка мне, Боря. Если ты знал, что в чемодане деньги фальшивые, то ты знаешь где настоящие? Плоткин только что сказал, что нефальшивых у него нет. Значит, где они? Все-таки у Дины? Не могли же вы их вернуть Науму.
— Ну что ты!— сказал я.— Чтобы я позволил вернуть деньги Науму, человеку, который жаждет моей крови, который потратит их на то, чтобы меня найти и убить?! Ты что, меня совсем идиотом считаешь?
— А... ну да...— Умница отвел взгляд. — Значит, деньги у Дины... Ага... Так это замечательно. Значит, она контролирует в семье все деньги... Это хорошо... Тогда я пошел. О чем мне с вами говорить? Саша, сколько я должен тебе за ужин?
Санька фыркнул и отмахнулся.
— Ну как же,— сказал Умница сухо,— пари есть пари.— Он достал бумажник, открыл его, посмотрел на стол, прикидывая стоимость заказа, но вдруг захлопнул бумажник и сунул обратно в карман.— Что-то у вас тут не стыкуется. Боря, кончай врать! Дина сегодня утром говорила, что полностью деньги не контролирует. Она уверяла, что Эфраим может отменить чек, и ты готов был его убить, чтобы исключить такую возможность. И тогда, чтобы по-честному поделить все деньги, я решил спасти Эфраима от Ронена. И, рискуя жизнью, стал "Ливанцем". Значит, Эфраим имел возможность набить свой кейс настоящими долларами. А набил фальшивыми. Почему? От жадности? Почему вы на это согласились? Где деньги, и за кого вы меня держите?!
— Хорошо спросил,— кивнул Санька.
— Да,— признал я,— тут мы действительно прокололись.
— То-то же,— самодовольно усмехнулся Умница.— Поэтому я и спрашиваю — где деньги? Плоткин, где деньги?
Санька начал хихикать. Я, впрочем, тоже. А Эфраим, наоборот, обозлился:
— Да идите вы все в жопу со своим "Плоткингдеденьги"!!! Нету у меня денег! Бабы обобрали, а мужики квохчут "где-где-где"! Надоел мне этот спектакль, всё! Никто меня убивать не хотел,— он взглянул на нас с Санькой,— во всяком случае, сегодня утром. Никто из присутствующих. Короче, Фима, убивать всерьез меня стал бы только Ронен. И то не сразу. Зато всю семью. За то, что исчезли все его деньги. А утром с Диной был спектакль, специально для тебя. Нам срочно нужен был "Ливанец", человек, хорошо говорящий на арабском. Боря сказал, что ты сможешь... И поверь, Фима, что всю оставшуюся жизнь я буду тебе благодарен за то, что ты для меня сделал — спас моих детей и меня от Ронена.
— И Варвару... — тупо добавил Умница. — Боря, значит, сказал, что смогу... Ну, с этим Борей давно все ясно. А почему вы все остальные такие сволочи?! Неужели нельзя было по-человечески сказать... попросить... мол, помоги, Фима, мы оказались в сложной ситуации, нам нужен надежный толковый человек с хорошим знанием арабского, времени нет, никого другого уже не найти... А вы театр на дому устроили! — он задохнулся и со всхлипом набрал воздух.— Полные гады!
Санька с Эфраимом пожали плечами и обернулись ко мне, переадресовывая упрек.
— Нельзя было по-человечески, сам знаешь,— огрызнулся я.— С тобой по-человечески у меня никогда не получалось. Да и как-то слишком опасно выходило для обычной дружеской услуги,— добавил я, чтобы смазать обидный смысл предыдущей фразы.
Тут Умница как-то сосредоточился, явно пытаясь взять себя в руки:
— Ну да, Боря! У тебя же специфическая мораль, как я мог забыть. Для обычной дружеской услуги — слишком опасно, а посулить чемодан денег, которых вроде уже и нет — это нормально! Да что с тобой говорить! Но каковы женщины, а?! Сама же обобрала, сама же и в спектакле играет, чтобы помочь обобранному мужу уйти от возмездия, да?
— Смесь порока и праведности,— с апломбом процитировал я Умнице — Умницу.
— Как-то все это на грани правдоподобия,— засомневался Умница.— Почему я должен вам верить? Надо с Диной разговаривать. Ронен уже не опасен. Пожертвовать деньги на агунот она решила давно, вне всякой связи с Ливанцем. Без вас разберемся. А ты, Эфраим, раз уж есть оказия, можешь передать Дине через меня гет.
Тут нас пробило. Через несколько минут в зал заглянул официант и испуганно исчез. Еще через несколько минут он вернулся с хозяином. Мы все еще хохотали в три глотки, но коллективная истерика немного ослабла. Санька уже мог показать жестами хозяину, что все нормально.
Умница застыл, презрительно глядя поверх трех корчащихся в смехе придурков. На лице его угрюмом отражались лишь отблески мыслей об отмщении. Я, приложив ладони к скулам, пытался показать Умнице жабры, а Санька, сняв галстук, крутил его над головой, изображая винт вертолета. Плоткин содрогался в смехе и размахивал руками, как дрессированная горилла, крутя огромный штурвал океанской яхты. Наконец, я выдавил:
— Ди... ина... плывет... сейчас... в открытом море... хрен знает где... То есть... она... Умница! Она плывет в шам... шампанском... среди пузырьков!
Умница чуть скосил на меня вопросительный взор, но удержался.
— Да! — продолжил я.— Не смотри на меня так! Я говорю правду! Дина. В шампанском. Шампанское - в яхте.
— Ы-ы-ы! — взвыл Санька, гребя руками.
Но я смог продолжить:
— Яхта — в открытом море... Море — хрен знает где.
— Идиот,— снисходительно, но все же обеспокоенно ответил Умница.— А сосчитать, что Дина не могла за несколько часов из Москвы перенестись в открытое море — на это у тебя мозгов не хватает?
Тут уже Эфраим заколотил по столу, как заяц по барабану и, наконец, выдавил:
— Она... фальшивая! Как доллары! Всё, всё фальшивое!
Санька в это время махал перед носом Умницы двумя пальцами, пока ему не удалось членораздельно произнести:
— Дина-два! Так?
Умница облизал пересохшие губы, сел. Потом заложил ногу за ногу и светски спросил:
— Ну и что? А что же тут смешного? Считаете себя такими крутыми и умными, а деньги у Плоткина жена родная увела, да?
— Вторая! Жена-два! — снова заржал Санька.— Плоткин, прости, ради Бога, хоть твоего, хоть моего, так?
— Хоть десятая. Мне-то какое дело,— холодно продолжил Умница. И вдруг простонал с надрывом: — Ну почему, почему дуракам всегда везет? Ведь если бы не эта нелепая случайность со Светиком, деньжищи бы уже были на счету моего агентства! А так... Ну ясно, что вышло. Светик звонит Дине из больницы... в аварию попала, не приду... а Дина, по глупости, решила, что это была не авария, а подстроенное покушение... испугалась... подалась в бега... Чего вы ржете? Все логично.
Описать творившееся с нами было невозможно. Смех наш уже не был общим, мы распались на три индивидуальных смеховых генератора и гоготали каждый по отдельности и каждый над своим. Мы уже не видели ни друг друга, ни Умницы. Он вообще размылся от выступивших у меня слез и теперь плавал мутной черной рыбкой в зеленой воде. И эта рыбка, кажется, била плавниками и орала:
— Почему вы теперь-то ржете, дебилы?!
Наконец, я слегка отдышался. И смог объяснить ему, почему мы ржем. Умница смотрел на меня широко открытыми глазами, в которых плавало детское недоумение от неправильного устройства этого мира . Потом он глаза прикрыл, подозрительно шмыгнул носом и вообще как-то увял. Но через пару минут слегка встрепенулся:
— Ты врешь опять! Я же со Светиком в запароленной гостевой план действий обговаривал еще позавчера!
— Ахха,— кивнул я.— Да лана, ГАОН, не тормози нахреф. Ацтой ты, троян моржовый. А мы со Светиком — неформат, мы жжом. Ы?
— Всё? — помертвевшим, но гордым голосом спросил Умница.
— Фсё! - ответил я.
— Зачем же она?
— Ненавидит, когда втемную ее юзают,— развел я руками.
— Еще и звонила утром... Тебе подыгрывала зачем-то...
— Ей тоже захотелось поюзать тебя втемную.
Умница поморгал, склонил голову. Потом тихо спросил:
— А ты зачем? Всё это?
— Не зачем, а для чего. Сначала мне нужен был паспорт. Потом я придумал, как мы с тобой избавим нашу маленькую страну от Ронена.
— Это и так ясно. А издеваться так зачем?
— А это уже не зачем, а за что. За то, что скрыл от меня, что могу вернуться. За то, что и меня юзал втемную. За жену-блондинку, которая тебе "дает всё",— я перечислил это и понял, что главную причину мне даже озвучивать не хотелось. Невыносимо было представлять, как Левик читал про меня все то, что ГАОН писал ПОЭТКЕ.
Потом мы поглощали остывший, но все равно вкусный ужин. Молча.
Потом Умница швырнул на стол купюры.
Потом он, походкой зомби, шел к двери. И вдруг, уже открыв ее, обернулся. И мы увидели его вполне розовое и живое лицо:
- Смешно. Девчонка ведь совсем... Ты же, Боря, все время рядом был. А она увела у тебя из-под самого носа такие деньги! Эх ты, МЛАДШИЙ детектив. Я решил — чего на тебя обижаться... Свои люди — сочтемся. До встречи в Шереметево. О, надо же! И Шереметево у нас тоже — "два"... Хммм... Пока-пока.
Несколько секунд мы смотрели на закрывшуюся за Умницей дверь.
— Ну теперь ты доволен. Так? — хохотнул Санька.
— Почти,— честно сказал я.— Одну вещь упустил. Ронену зуб не выбил.
— Зачем? — удивился Плоткин.
— Для концепта! — хором ответили мы с Санькой.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

March 2011

S M T W T F S
  12345
67891011 12
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:47 am
Powered by Dreamwidth Studios